Секта Муна 2.0: как религиозные
структуры выходят за пределы храмов
В XXI веке, когда классические секты
утратили былую привлекательность, эта система, по мнению
исследователей, просто сменила оболочку. Сегодня на
смену культов приходят различные фонды и "инициативы за
свободу". Вместо харизматичного мессии - сети "лидеров
общественных мнений". Вместо уличной проповеди -
соцсети, конференции и экспертные панели. Именно поэтому
некоторые аналитики говорят о "Муне 2.0" - обновлённой
версии старого проекта, адаптированной к цифровой эпохе.
Религия традиционно воспринимается как
личное дело человека - пространство веры, утешения и
смысла. Однако ряд религиозных движений уже давно начал
выходить далеко за пределы духовной сферы, формируя
разветвлённые международные сети, связанные с политикой,
образованием, бизнесом и медиа. И сегодня мы разберем
некоторые известные религиозные структуры, где вера
становится не целью, а инструментом.
Тоталитарная секта Муна
"Церковь объединения", основанная
южнокорейским проповедником Сон Мён Муном, десятилетиями
позиционировала себя как движение за укрепление семьи и
традиционные ценности. Этот человек объявил себя новым
мессией, "истинным отцом человечества", и сумел
превратить религиозную доктрину в многоуровневую систему
влияния.
Кое-кто в США на полном серьезе считает,
что на самом деле этот кореец работал на ЦРУ, но при
этом возглавлял тоталитарную секту. Конспирологи и вовсе
полагают, что главной ее целью было - создание единого
мирового правительства через концепцию "Церкви
объединения". Итак, для одних она выглядела экзотическим
восточным культом, для других - удобным
антикоммунистическим союзником, для третьих - опасной
сектой, умело маскирующейся под движение за мир.
Напомним, Мун вышел на мировую сцену в послевоенной
Корее - стране, разорванной войной и идеологическим
противостоянием. Его проповедь давала простые ответы и
одновременно обещала грандиозные решения: восстановление
"первоначального замысла Бога", конец исторических
конфликтов, новую эпоху единства. Но за внешней
риторикой любви и гармонии, как свидетельствуют бывшие
адепты, скрывалась жёсткая иерархия, культ безусловного
подчинения и постоянное давление. Зачастую пары для
бракосочетания подбирались лично Муном, и многие адепты
его Церкви женились на партнерах, с которыми до
церемонии никогда не встречались.
***
Читайте также по теме:
***
Последователей учили служить "отцу" не
только духовно, но и материально: работать бесплатно,
отдавать деньги, передавать имущество, разрывать связи с
семьёй ради "высшей миссии". В Японии, США и Южной Корее
организация выстроила сложную финансовую модель,
основанную на пожертвованиях рядовых последователей. Со
временем Церковь объединения превратилась в
разветвлённую международную сеть. Она скупала землю и
недвижимость, владела предприятиями, фондами, СМИ,
образовательными проектами.
Мун понимал: реальная власть в
современном мире лежит не только в храмах, но и в
газетных заголовках, университетских аудиториях и
кабинетах политиков. Его структуры активно включались в
антикоммунистические инициативы времён "холодной войны",
находя точки соприкосновения с американскими
консервативными элитами.
Особенно резонансной стала ситуация в
Японии, где после убийства бывшего премьер-министра
Синдзо Абэ 8 июля 2022 года выяснилось, что семья
41-летнего преступника Тэцуя Ямагами долгие годы
находилась в финансовой зависимости от религиозной
организации. Они промыли мозги матери обвиняемого, когда
та была уже в преклонном возрасте. По его словам, она
передала структурам, связанным с "Церковью объединения",
100 млн йен (свыше 720 тыс. долларов) и практически всё
семейное имущество. Эти средства уходили после призывов
к "искуплению", для "благословения" и "служения высшей
цели". Женщина оставила своих сыновей, его братьев в
такой нищете, что им часто не хватало денег даже на еду.
Они были в таком отчаянии, что его брат покончил с
собой. Да и Тэцуя Ямагами пытался наложить на себя руки.
Разумеется, это не оправдывает убийство
премьер-министра, но история очень показательная.
Как пишут New York Times, согласно
результатам внутренней проверки, правящая
либерально-демократическая партия установила, что около
180 избранных депутатов или почти половина всех членов
парламента Японии принимали пожертвования или посещали
мероприятия, проводимые Церковью и связанными с ней
организациями. Японские СМИ зафиксировали десятки
аналогичных историй: семьи, доведённые до банкротства,
дети, выросшие в условиях психологического давления,
родственники, потерявшие связь с близкими. Формально
деятельность организации долгое время оставалась в
правовом поле, но общественная дискуссия вскрыла
системную проблему - религиозная структура получила
большое влияние и оказалась встроенной в экономические и
политические процессы Страны восходящего солнца.
К слову, в 90-х Сон Мён Мун подружился с
президентом Михаилом Горбачёвым. Тогда же Мун проводит в
Успенском соборе Кремля обряд посвящения этого храма
самому себе: "из-под сатанинского владычества в
Божественную собственность". После развала СССР в трех
из 15-ти бывших советских республик разворачивается
борьба за провозглашение мунизма государственной
религией, о чем Мун заявляет в 1992 году. Мун ведет
переговоры с Гусинским о покупке медиаактивов
последнего. В 1993 году муниты проводят конференции в
российском МВД.
По состоянию на 1994 год, Министерство
образования и науки Российской Федерации предоставляло
Церкви объединения "привилегированный доступ к тысячам
средних школ с полными классами из заметных учащихся".
Около 500 студентов ведущих российских вузов,
включая МГУ, были бесплатно отправлены в США для участия
в 40-дневных семинарах Церкви объединения.
Образование как идеология: университет
Свободы
Именно здесь линия этой истории подходит
к университету Свободы (Liberty University) - одному из
самых известных евангелистских вузов на американском
континенте. Здесь религия проявляет себя иначе - не
через пожертвования, а через образование. Основанный
телепроповедником Джерри Фолуэллом-старшим стал одним из
крупнейших частных вузов в штате Вирджиния. Он
задумывался как кузница "христианских лидеров",
способных влиять на политику, культуру и общественную
жизнь страны. Однако в реальности, это не просто учебное
заведение, а идеологический центр в США, где религия,
политика и большие деньги переплелись особенно тесно.
Фолуэлл был не просто пастором и
ректором - он был политическим игроком, умевшим
превращать проповедь в электоральную силу. Именно в этом
качестве он оказался интересен окружению Муна. По данным
исследователей религиозных движений, между структурами
Церкви объединения и кругом Фолуэлла сложились
устойчивые связи: совместные мероприятия, неформальные
договорённости, пересечение финансовых потоков.
Религиозные различия отходили на второй план, когда речь
шла об общей цели - формировании консервативного
мировоззрения и контроле над умами.
Учебные программы, внутренняя дисциплина
и публичные выступления руководства формировали у
студентов чёткое миропонимание, в котором религия тесно
связана с политической позицией. Университет активно
участвует в общественных процессах, поддерживает
определённые политические силы и готовит кадры для
консервативных фондов, СМИ и аналитических центров.
Особую роль в этом процессе
сыграл Рональд Годвин - один из ближайших соратников
Муна, которого называли его "учеником". Он руководил
газетой Washington Times, финансируемой структурами
"Церкви объединения", и одновременно выступал
посредником между миром мунистов и американскими
религиозными консерваторами. Годвин обладал редким
качеством: он одинаково уверенно чувствовал себя и в
религиозных кругах, и в политических, и в медиасреде.
Через него, как утверждают некоторые
источники, люди, связанные с Муном, постепенно проникали
в пространство университета Свободы. Не напрямую, не под
флагом "Церкви объединения", а через личные связи,
наставничество, общие проекты. Формировалась система
неформальной лояльности, где важнее было не название
конфессии, а верность общей идеологической линии.
В то же время бывшие студенты и
преподаватели в интервью американским изданиям говорили
о жёстком контроле, ограничении академической свободы и
использовании религиозной риторики для подавления
инакомыслия. Забегая вперед, скажем, что, когда появился
Чарли Кирк и захотел расширить деятельность университета
таким образом, чтобы это не приносило прямой выгоды
церкви, пасторам это не понравилось.
Одним из тех, кто вырос внутри этой
закрытой экосистемы, стал Джонни Мур - тот еще тип. В
детстве он был очень беден. Ещё 14-летним подростком
парень оказался в кампусе университета Свободы,
буквально впитав атмосферу религиозного активизма,
политической мобилизации и ощущения избранности. У него
появился наставник, который дал ему большие деньги и
купил ему и всей его семье новые машины. Перед ним были
открыты все двери, карьера развивалась стремительно, а
покровительство обеспечивало устойчивость даже в моменты
кризиса. Кстати, именно Рон Годвин ходатайствовал, чтобы
его любимчика Джонни Мура взяли на работу в университет
Свободы.
В 2014 году Мур даже отправился в
Голливуд, чтобы основать пиар-компанию, но затем
вернулся в университет Свободы на огромную зарплату. И
здесь возникает вопрос: "Почему?". Когда учебное
заведение оказалось в эпицентре громких скандалов,
многие ожидали, что связанные с ним фигуры уйдут в тень.
Но Мур, напротив, усилил своё влияние. Бывший
вице-президент по связям с общественностью университета
Свободы стал неофициальным советником администрации
Трампа. Напомним, Дональд был фаворитом среди белых
избирателей-евангелистов на выборах 2016 года.
Критики называют эту модель
"наследственной системой". От Муна - к его ученикам. От
учеников - к следующему поколению религиозных
активистов, политических консультантов, медиаменеджеров.
Меняются эпохи, формы и названия
организаций, но логика остаётся прежней: религия как
инструмент дисциплины, университет как фабрика кадров,
медиа как оружие влияния.
Церковь Сатаны и Храм Сета
Если структуры Муна и университета
Свободы апеллируют к традиционной морали, то Церковь
Сатаны (The Satanic Temple) и её ответвления
демонстрируют противоположный, но не менее мрачный
пример. Основанная Антоном Лавеем либеральная
организация заявляла, что использует сатанизм как
философскую и символическую систему, а не как культ в
религиозном смысле.
Да, ее обрядовая составляющая была
направлена на разжигание страсти и звериных
наклонностей, поэтому по правилам Церкви Сатаны
проводятся сексуальные оргии. В основе чёрной мессы
лежит пародия на католическое богослужение. Используются
чёрные свечи, перевёрнутые распятия, проклятия.
***
Читайте также по теме:
***
Если отбросить ритуалы, кажется, на
самом деле, адепты этого "вероучения" по своей сути
обычные атеисты, поэтому деятельность Церкви официально
разрешена властями в США. Эта организация привлекла
многих модников, чудаков, байкеров и эгоистов, "чей
основной интерес в становлении сатанистами заключался в
том, чтобы блеснуть своими членскими карточками ради
славы на коктейльных вечеринках". Самый известный
представитель - певец Мэрилин Мэнсон.
Однако в 1980-х Церковь обвинялась в
криминальных деяниях, но впоследствии ФБР опубликовало
официальный отчёт, опровергающий все теории. Данный
социальный феномен получил название "Сатанинской
паники".
К слову, Церковь Сатаны некоторые
военные эксперты на постсоветском пространстве все же
оценивают как религиозно-экстремистскую организацию, с
которой борется Антитеррористический Центр СНГ.
Деятельность Церкви Сатаны запрещена в некоторых странах
Шанхайской организации сотрудничества.
А теперь про "Храм Сета" - тут куда
интереснее! Это отколовшаяся группа от Церкви Сатаны,
основанная в 1975 году американским политологом Майклом
Акино в Санта-Барбаре - бывшим офицером армии США и
специалистом по психологическим войнам. Это наводит на
некоторые мысли об истинных целях войны во Вьетнаме.
А раскол произошёл из-за того, что в
Церкви Сатаны не смогли выработать общую доктрину.
Акино, будучи "правой рукой" Антона Лавея, обвинил его в
ереси за то, что тот утверждал, будто сатана - это
просто метафора, идея, а не реальное существо.
Биография майора и открытого сатаниста
не раз становилась предметом расследований из-за такого
любопытного сочетания: его военной службы (вплоть до
1994 года, награжден медалью "За боевые заслуги"),
знаний методов психологического воздействия, интереса к
"черной магии". Майкл Акино был очарован связями между
оккультизмом и нацизмом.
Здесь вера окончательно утрачивает
сакральность. Она превращается в технологию - работы с
сознанием, подавления, внушения, конструирования "новой
реальности". Эксперты подчёркивают: в данном случае
символы, ритуалы и идеология используются как
инструменты - для тестирования личных границ, разрушения
традиционных ценностей и формирования альтернативной
идентичности. Не случайно такие практики всегда
привлекали людей, связанных с военными структурами: там,
где решается исход конфликтов, борьба идёт не только за
территории, но и за умы.
В 1986 году полиция Сан-Франциско начала
расследование по уголовному делу в отношении Майкла в
связи с обвинениями в сексуальном насилии в отношении
воспитанников Армейского центра развития детей. В 1987
году одна трехлетняя девочка выступила с заявлением и
указала на него как преступника. Полиция поверила, что
она говорит правду, но дело пришлось закрыть. Несмотря
на то, что потерпевшая смогла описать дом, в который её
привозили, полицейские заявили, что улик недостаточно,
потому что офицер на момент предполагаемого насилия
проживал в Вашингтоне.
Стоит отметить, что Майк Акино проходил
подготовку в Форте Хуачука, в центре разведывательных
операций, том самом, где видели Эрику Кирк, незадолго до
убийства ее мужа Чарли.
Общий знаменатель
Секта Муна, университет Свободы, Церковь
Сатаны внешне не имеют ничего схожего. Однако у них есть
нечто общее: здесь религия используется как средство
управления - финансами, политикой или психологией. Это
предупреждение о том, как легко вера может стать
технологией, а образование - инструментом мягкой силы. А
некоторые особо устойчивые механизмы влияния и вовсе
способны пережить своих отцов-основателей.
Во всех случаях вера перестаёт быть
личным выбором человека. Она становится системой с
жёсткой иерархией, с конкретными интересами лидера
культа и минимальной ответственностью перед теми, кто
оказывается внутри. А последствия выходят за пределы
религиозных общин - они затрагивают семьи,
государственные институты и общественную стабильность.
Исследование этих процессов - не атака
на веру как таковую. Это попытка ответить на главный
вопрос: где проходит граница между свободой убеждений и
манипуляцией сознанием, между служением идеалам и жаждой
власти и денег? И кто в конечном итоге несёт
ответственность за тех, кто эту грань переступает?
Диана Шибковская
Минская правда - 28.01.2026.
|
