Миссионерско-апологетический проект "К Истине": "Иисус сказал… Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин.14:6)

ГлавнаяО проектеО центреВаши вопросыРекомендуемНа злобу дняБиблиотекаНовые публикацииПоиск


  Читайте нас:
 Читайте нас в социальных сетях
• Поиск
• Авторы
• Карта сайта
• RSS-рассылка
• Новые статьи
• Фильмы
• 3D-экскурсия

• Это наша вера
• Каноны Церкви
• Догматика
• Благочестие

• Апологетика
• Наши святые
• Библиотека
• Миссия

• Молитвослов
• Акафисты
• Календарь
• Праздники

• О посте

• Мы - русские!
• ОПК в школе
• Чтения
• Храмы

• Нравственность
• Психология
• Добрая семья
• Педагогика
• Демография

• Патриотизм
• Безопасность

• Общее дело
• Вакцинация

• Атеизм

• Буддизм
• Индуизм
• Карма
• Йога
• Язычество

• Иудаизм
• Католичество
• Протестантизм
• Лжеверие

• Секты
• Оккультизм
• Психокульты

• Лженаука
• Веганство
• Гомеопатия
• Астрология

• MLM

• Аборты
• Ювенальщина
• Содом ныне
• Наркомания
• Самоубийство

Просим Вас о
помощи нашему
проекту:

WebMoney:
Р320505518138
Е204971180901
Z380407869706

Яндекс.Деньги:
41001796433953

Карта Сбербанка:
4817 7601 1265
4359

Томские Духовно-исторические чтения памяти святых Кирилла и Мефодия


Богу нужен наш труд

Гостем Томска и участником проекта "Радость слова", состоявшегося в рамках XXIX Дней славянской письменности и культуры, стал писатель Василий Дворцов. Василий Владимирович – заместитель председателя Правления - генеральный директор Союза писателей России, действительный член Академии Российской словесности, прозаик, публицист, поэт, художник, реставратор. В ноябре 2017 года многим томичам, побывавшим в Большом концертном зале областной филармонии, посчастливилось услышать оперу "Ермак", созданную на основе одноимённой поэмы Василия Дворцова.

Гостем Томска и участником проекта "Радость слова", состоявшегося в рамках XXIX Дней славянской письменности и культуры, стал писатель Василий Дворцов. Василий Владимирович – заместитель председателя Правления - генеральный директор Союза писателей России, действительный член Академии Российской словесности, прозаик, публицист, поэт, художник, реставратор. В ноябре 2017 года многим томичам, побывавшим в Большом концертном зале областной филармонии, посчастливилось услышать оперу "Ермак", созданную на основе одноимённой поэмы Василия Дворцова.

Книголюбам гость Кирилло-Мефодиевских чтений близок ещё и тем, что родился в Томске. В детстве переехал с семьёй в Молчаново. В Новосибирске получил художественное образование и в конце 1990-х годов расписывал храм Свято-Никольского монастыря села Могочино. Много лет занимался реставрацией живописных полотен и икон.

Василий Дворцов – автор романов, повестей, рассказов, поэм, пьес, стихов, публицистических произведений, издававшихся в России и за рубежом. Писатель является лауреатом многих всероссийских и международных литературных премий. Немало сил и времени он отдаёт общественной работе, прежде всего, с молодыми авторами, руководит всероссийскими и региональными семинарами начинающих писателей, председательствует в жюри молодёжных литературных конкурсов.

В беседе с писателем мы говорили о нашей вере, смысле творчества, о русской словесности, театре, о будущем отечественной литературы. Часть беседы предлагаем вашему вниманию.

- Василий Владимирович, Вы успели посмотреть Томск?

- Вчера сходил к роддому Семашко, где родился, – сфотографировался, чтобы запомнить. Кстати, некогда это был братский корпус Богородице-Алексеевского монастыря. Сегодня сбегал на Песочный переулок, поискал дом, где начал себя помнить. Прошёлся вдоль Ушайки, где пятьдесят пять лет назад купался с ребятами с нашего двора. А уже школьником ловил пескарей и вьюнов в зелёный эмалированный бидончик. Там всё изменилось, почти ничего не узнаю. Мой отец окончил в Томске тогда ещё артиллерийское училище, и его оставили преподавателем. Потом он специализировался как ракетчик, и когда у нас обострились отношения с Китаем, его начали переводить с одной точки на другую. И мы с мамой переехали в Молчаново, где она работала фельдшером, а я учился в школе с третьего по десятый класс. Тайга и болота с охотой, великая река с рыбалкой… Думал, выучусь и вернусь. Поступил в Новосибирский мединститут, однако вместо педиатра стал художником. Как сценограф в разных городах поставил более пятидесяти спектаклей – от кукольных до классических балетов. И… занялся реставрацией. А ещё сам расписал два сибирских храма, это – кроме бригадных реставрационных работ в России и Молдавии.

- Вы расписывали храм в Могочино?

- Я же – духовное чадо отца Иоанна (Луговских) (ныне отошедшего ко Господу основателя обители, - авт.). Познакомился с ним ещё в Черепанове Новосибирской области, и когда батюшку отправили на север, начинал с ним строить монастырь. Потом расписывал Никольский храм. До пожара. А когда храм сгорел, я пережил такой шок, что несколько лет кисточку не мог взять в руки. Тогда-то и "пошёл" в писатели.

Гостем Томска и участником проекта "Радость слова", состоявшегося в рамках XXIX Дней славянской письменности и культуры, стал писатель Василий Дворцов. Василий Владимирович – заместитель председателя Правления - генеральный директор Союза писателей России, действительный член Академии Российской словесности, прозаик, публицист, поэт, художник, реставратор. В ноябре 2017 года многим томичам, побывавшим в Большом концертном зале областной филармонии, посчастливилось услышать оперу "Ермак", созданную на основе одноимённой поэмы Василия Дворцова.

- Как художник больше не  работаете?

- Была у меня в 1999 году в Новосибирске большая персональная выставка "Избранные русские святые", в музее на Красном проспекте выставляли сорок полотен с историческими портретами. Перед отъездом в Москву в Покровском храме Новосибирска у меня шесть лет была своя мастерская. Сейчас больше работаю как реставратор. Для храмов от Алтая до Тюмени я отреставрировал несколько сот икон.

- Как Вы пришли к вере?

- Первую литургию отстоял тридцать семь лет назад. Это был 82-й год, я тогда работал в Челябинском кукольном театре. А там единственный тогда действующий храм был рядом с автовокзалом: всегда гремела музыка, машины газовали, шум жуткий. Поэтому перед службой в храме закрывали ворота. И вот однажды прохожу мимо, а сторож ворота закрывает. Не понимаю, что меня толкнуло, но я под его руку нырнул и оказался во дворе. Зашёл в храм. Поют, ладаном окуривают. Ничего, ни слова не понимаю. И тут меня пробило: я же домой попал! Мне так хорошо стало, свободно. Шла вечерняя служба перед Покровом. И случилось маленькое чудо: высыпал снежок. Выходим, а рядом два деда, такие счастливые, говорят: "Это Матерь Божия – снежок на Покров". И я стал периодически заходить в храм. Потом мне подарили первое Евангелие. Оно было замечательное: текст – сразу в два столбика, на церковнославянском и русском. И была для меня ещё одна радость – открытие славянского языка! Я читал, словно узнавая нечто в себе, и каждое слово наполнялось множеством смыслов. Словно на твоих глазах, как во время ускоренной съёмки, пробивался росток и разрастался в куст. Слова росли, расцветали, и птицы прилетали на их цветы. А рядом – обычный перевод. Наш старославянский язык удивителен в своей мудрости и красоте.

- Вы ведь много пишете о языке?

- Недавно написал несколько статей на тему "Возвращение церковнославянского языка в бытие нации". Идея в чём? По школьным представлениям, нашему государству уже больше тысячи лет, а русской литературе – всего каких-то двести пятьдесят. Но ведь это невозможно! Нацию формирует язык. Не кровь, не почва, а язык. А мы не в силах понять своих предков, своих праотцев. Мы, конечно, сегодня можем читать в переводах сочинения 15-го или 17-го веков. Но тогда мы не чувствуем красоту авторского языка. А ведь в чтении художественного произведения красота должна переживаться так же, как смысл! Вообще, это очень важный момент – получение удовольствия от чтения. Мало продуктивно закладывать в человека просто некие сухие знания, надо информацию подтверждать эмоциями, тогда и запоминается легче, и вспоминается.

- Что сегодня можно сделать для изменения ситуации с русским языком? Его не знают, коверкают, он переполнен иностранными словами…

- Мы должны начинать изучать русскую литературу с изучения основ славянского языка. В школе до знакомства с сюжетами "Слова о полку Игореве" нужно научить детей звучанию старого русского языка, показать его "вкусность". Не надо давать его в полном объёме, если человек захочет, сам выучит. Школа должна будить интерес. Повторюсь,   нужно помнить: язык формирует народ, нацию. Уникальность нашего русского культурного типа, нашей русской цивилизации в том, что она строилась сразу двумя языками – бытовым и священным. Славянский язык был не просто языком молитв, на нём говорили о высших смыслах мироздания, о смысле человеческой жизни. Ещё Ломоносов бился за то, чтобы приходящие с запада философские и научные термины переводились не на бытовой русский, а на славянский язык. У русских, в отличии от тех же швабов и тевтонцев, был единый священный язык, который помогал им понимать друг друга не только на расстоянии, но и через века. Сегодня старославянский язык в чистоте хранится Церковью.

- Но как он будет передаваться следующим поколениям, если молодёжь не стремится в храм?

- В обезбоженном за сто лет обществе молодёжи легче воцерковиться, чем взрослым, тем более пожилым. Есть у меня об этом повесть "Кругом царила жизнь и радость". В ней я от имени 22-летних воцерковлённых молодых людей выставил претензии своему атеистическому поколению. И попытался рассмотреть, как и чем могут связываться таким образом разведённые отцы и дети. Как всегда,  любовью. Есть ещё сборник рассказов "Манефа", в Интернете он называется "Нескончаемый патерик". В нём истории о том, как мои знакомые приходили к вере и принимали монашество. Поменял только время и имена. Там  есть герои и сюжеты Томской земли.

- Василий Владимирович, Вас называют сибирским писателем. Скажите, чтобы писать о Сибири, нужно жить в Москве?

-  Люблю Сибирь. Несколько лет назад трижды приезжал в Могочино, умолял отца Иоанна забрать меня сюда. Но он не благословлял, а я не раз убеждался: когда он чего не рекомендует, будешь биться-биться и только время потеряешь. Всё равно ничего не получится. Так что я не особо рад тому, что уже двенадцать лет живу в Москве. И в начальники никогда не рвался. Мечтаю встретить старость в деревне возле какого-нибудь среднерусского монастыря. Буду там тихонечко иконочки реставрировать.

- Почему же тогда переехали в Москву?

- Вначале увлекает новая работа. Втягиваешься в преодоление. А потом попадаешь в зависимость от товарищеской взаимопомощи. Как жить только собой, если знаешь, что сотни и сотни людей в разных городах и весях, людей творческих, которых полюбил за их талант, нуждаются в тебе, твоём труде, верят в твою помощь? В Москве могу решать какие-то их проблемы. А в последние годы занимаюсь молодёжной политикой Союза писателей, Советом молодых литераторов. Как председатель разных жюри и руководитель семинаров прочитываю в год порядка пятисот работ новых авторов. И счастлив, правда, счастлив, когда "выцеживаю" двух-трёх, стараюсь помочь им с публикациями, продвигаю на конкурсы. Учу саморедактированию. Ради этих талантливых ребятишек самому писать некогда. Но это благодатно.

- Вы долго служили в театре, но однажды написали, что театр – "это избыток фальши". Как же пишете для него пьесы?

- Театр – это система замкнутого пространства, в котором зажато огромное количество людей, у них сложные взаимоотношения, в том числе и те, которые мне просто не нужны. Например, интриги. Да и коллективный труд – не моё. Я и храмы-то расписывал один, брал помощников только на орнаменты, потому что один быстрее работаю, чем четверо. Много лет я ставил спектакли как "приглашённый художник". Погружусь в тему, отработаю её, а потом болею, даже физически. А всё равно, пьесы писал и писать буду, так как верю в возможность безгреховного русского психологического театра. Сейчас заканчиваю драму с событиями вокруг Патриарха Тихона: несколько сцен, относящихся к революционному времени с 1904-го по 1922-й год. Пишу уже больше года. Обратился к личности святого Патриарха, чтобы поговорить о неизбежности, неотвратимости той революции. Самого Тихона на сцене не будет: святого не должен кто-то изображать из… мягко говоря, недостойных. Но будут на сцене Дзержинский, Гиппиус и другие герои того времени. Пьеса историческая, медленно пишется ещё и потому, что в работе с материалами приходится выверять каждую фразу, каждый факт.

- Как Вы выбираете форму будущих произведений? 

- Каждая тема требует своего собственного воплощения. Одна материализуется в стихотворении, другая – в эпической прозе, романе. Какая-то – в статье. "Тема" – это нравственный конфликт, который художник остро чувствует и пытается осмыслить. Конфликт может иметь форму социального, конфликта поколений, политических убеждений. Но, на самом деле, это будет всегда нравственный конфликт. Творческий процесс может растягиваться и на годы: ты погружаешься в тему, прорабатываешь её и, даже начав писать, до конца никогда не знаешь, что будет в итоге. Отец Иоанн, когда через несколько лет после пожара в храме мы говорили о случившемся, утешал меня: "Богу же не нужны результаты наших трудов. Ему нужен сам труд". Самое главное, истинно вечное, что есть в этом нашем мире, который не вечен,– это взаимовпечатление душ. И писатель, художник, композитор, если его произведение выходит на тираж, обладает огромной возможностью сквозь время и пространство оставлять впечатление во всё новых душах читателей, зрителей, слушателей. Надо только постоянно помнить: на Страшном суде с нас спросится, что мы в них запечатлели.

Беседовала Ирина Киселёва

Православие в Томске - 23.05.2019.

***

Читайте также другие материалы по теме:

 

 
Читайте другие публикации раздела "Томские Духовно-исторические чтения памяти святых Кирилла и Мефодия"
 

Миссионерско-апологетический проект "К Истине"

Читайте также:



© Миссионерско-апологетический проект "К Истине", 2004 - 2019

При использовании наших оригинальных материалов просим указывать ссылку:
Миссионерско-апологетический "К Истине" - www.k-istine.ru

Рейтинг@Mail.ru