Миссионерско-апологетический проект "К Истине": "Иисус сказал… Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня" (Ин.14:6)

ГлавнаяО проектеО центреВаши вопросыРекомендуемНа злобу дняБиблиотекаНовые публикацииПоиск


  Читайте нас:
 Читайте нас в социальных сетях
• Поиск
• Авторы
• Карта сайта
• RSS-рассылка
• Новые статьи
• Фильмы
• 3D-экскурсия

• Это наша вера
• Каноны Церкви
• Догматика
• Благочестие

• Апологетика
• Наши святые
• Библиотека
• Миссия

• Молитвослов
• Акафисты
• Календарь
• Праздники

• О посте

• Мы - русские!
• ОПК в школе
• Чтения
• Храмы

• Нравственность
• Психология
• Добрая семья
• Педагогика
• Демография

• Патриотизм
• Безопасность

• Общее дело
• Вакцинация

• Атеизм

• Буддизм
• Индуизм
• Карма
• Йога
• Язычество

• Иудаизм
• Католичество
• Протестантизм
• Лжеверие

• Секты
• Оккультизм
• Психокульты

• Лженаука
• Веганство
• Гомеопатия
• Астрология

• MLM

• Аборты
• Ювенальщина
• Содом ныне
• Наркомания
• Самоубийство

Просим Вас о
помощи нашему
проекту:

WebMoney:
R179382002435
Е204971180901
Z380407869706

Яндекс.Деньги:
41001796433953

Карта Сбербанка:
4276 8802 5366
8952

Апологетика - защита веры


"Почему они не такие?": краткое размышление вслух о "новой" апологетике

Начиная нижеследующий текст, я не могу не поделиться собственной растерянностью: не считающий себя "новым" или "старым" апологетом, автор этих строк всего лишь отталкивается от факта существования определенной апологетической традиции. Моя задача – изложить мои же робкие предположения, касающиеся вопроса о будущем русской православной (или же шире – христианской) апологетики. К тому же мое сомнение, равно как и заявленная тема, характеризует все написанное мною как нечто полемическое, изначально нуждающееся и в критике, и в корректировке. От этого я буду отталкиваться здесь; к тому же я надеюсь прийти в итоге нашей общей с читателем работы.

***

"То, чего мы ищем и по чему тоскуем, есть не свобода, а прочность и устойчивость, не хаотическое блуждание по бесконечным далям, а покой в родном доме" (С.Л. Франк).

***

Первое, о чем хотелось бы упомянуть в связи с положением дел, сложившимся в отечественной теологии – это разведенность апологетики и философско-религиозной мысли, дополняемая иллюзией познаваемости собственного наследия, предания. Последняя, правда, постепенно начинает рассеиваться: труды А.Г. Дунаева, М.М. Бернацкого, сопровождаемые критической ревизией сочинений "неопатристов" (Г.В. Флоровского, В.Н. Лосского), начавшейся в начале нулевых годов [1], стали неожиданностью для многих православных апологетов-традиционалистов. "Проблемные" места православной мысли, активно обсуждаемые сегодня на самых разных дискуссионных площадках, надо сказать, до сих пор не имеют широкого хождения в среде инославных, исламских полемистов или адептов оккультных движений; иными словами, страх "скомпрометировать" противоречиями или догматическо-правовыми "лакунами" православие до сих пор так и не был оправдан. Тем не менее, повышенный интерес к "неприглядным" страницам истории христианской церкви тоже не вышел за пределы чисто академической среды [2], так нечасто задумывающейся об основаниях диалога с теми или иными религиозными формациями. Часто можно встретить апологета, рассуждающего о якобы обличающем оппонентов "наследии Отцов", не зная ни пресловутого "наследия", ни его сложного историко-философского контекста-основания, ни неоднозначного мира "осуждаемой" традиции. К этой проблеме примыкает и вопрос о современном плачевном состоянии образования в духовных школах Русской Православной Церкви (отрадное исключение составляет десяток учебных заведений, построенных по "светскому", университетскому образцу). Впрочем, эта вечная тема, обсуждающаяся с XV в., давно прочно обосновалась и в стенах Учебных комитетов, и в классической русской литературе.

Оторванная от критического духа философии и противоречий церковно-исторических споров, апологетика быстро вырождается в "реакционную", софистическую полемику. Обвиняя пророка Мухаммада в "педофилии", православный апологет часто забывает о брачных установлениях "Эклоги", "Прохирона" и "Кормчей", а ополчаясь против "хитрости" и "лицемерия" Аллаха – о "Просветителе" св. Иосифа Волоцокого и библейских Пророках. Таковых миссионеров, умышленно или невольно пренебрегающих исторической, канонической или догматической "симметрией" традиций, не интересует механизм мышления иноверных; им вовсе чужд интерес к каким бы то ни было когнитивным механизмам – их взгляд вечно устремлен вглубь разрозненных фактов. Не отрицая важности "реакционного" диалога, я все-таки должен отметить: в условиях его господства пропадает сама возможность добротного анализа всего разнообразия "чужих" религии и религиозной философии, качественного сравнения последних с богатством восточно-христианской мысли.

***

Читайте также по теме:

***

Итак, "старая" или "ветхая" апологетика может быть охарактеризована следующим образом: она сопоставляет частное в ущерб общему, считает факт опровержения отдельных тезисов свидетельством истинности отстаиваемых "сумм взглядов". Сама эта "сумма" постоянно ускользает от внимания полемиста-"реакционера"; в суете обвинений и защитительных речей он как-то теряет из виду целостность, упорядоченность, системность вероучения, основанного на крепком фундаменте уникальной, неповторимой логики, глубокой идеи, на которую, как на нить, нанизываются все правовые и догматические, практические и теоретические установления. Системность таинства – вмешательства священного в жизненное пространство человека [3] – не интересует апологета-традиционалиста, занятого бессистемными по своей сути вопросами и ответами.

Справедливости ради следует сказать несколько слов и об универсальности "ветхой" апологетики, о ее "внешкольном" характере. До конца XIX – нач. XX вв. решительных реформ апологетических систем религиоведы не наблюдают ни в арабо-мусульманской, ни в иудейской, ни в протестантской или католической теологиях. Действительно, К. Барт, М. Бубер, М. Абдо – словом, первые критики традиционного "апологетического разума" – появляются на мировой культурной арене одновременно с расцветом русской религиозной мысли; однако если выдающиеся умы русского ренессанса направили все свои силы на возобновление отношений православного предания и философии, то иудейские, мусульманские и инославные богословы вернулись на несколько веков назад – в эпоху окончательного оформления классических вероучения и апологетики. Наработки последних, безусловно, нуждаются сегодня во введении в православный, конфессиональный оборот, – и, как следствие, в переработке и усвоении в соответствии с дальнейшим развитием православного богословия. Здесь, пожалуй, и начинается путь "новой" апологетики в том виде, в каком представляет ее себе автор настоящей заметки.

Конечно же, возврат к "академической" апологетике, тесно связанной с историей философии, религиоведением и философией религии невозможен без своеобразной "реабилитации" самой философии в глазах миссионеров. Пристальное внимание протестантских богословов к современной философии началось с исследования наследия Ф. Ницше – глубоко христианского в своей основе [4]. Часто писавшие о религии в нейтральном или негативном ключе классики постструктурализма могут дать апологету хорошее представление о своеобразности выросшего из постановлений Халкидона постклассического мышления, полемизирующего со строгой рациональностью и видимой непротиворечивостью классических учений. Инициировавший значительную либерализацию современной исламской реформации [5], европейский экзистенциализм не раз предлагался в качестве преемника греко-латинского богословского лексикона [6]. Современный экзистенциализм, защищающий многомерность существования самости, ее свободы и отношений (в том числе – с Богом), открывает перед апологетом новые горизонты диалога об общих и частных аспектах религиозных доктрин. "Воцерковлению" [7] же основы традиционного экзистенциализма – феноменологического аппарата – положил начало ряд православных богословов во главе с архимандритом Джоном Пантелеимоном (Мануссакисом) [8]. Все приведенные выше примеры философско-религиозного "кроссовера", похожего и непохожего на опыты русских мыслителей нач. ХХ в., свидетельствуют в пользу возможности – и даже необходимости – своевременного "внедрения" философского наследия в апологетическую сферу.

Кто-то может справедливо возразить: философия, метод "новой" апологетики убьет саму апологетику. На первый взгляд, такое замечание уместно – ведь мы, выходя на очередной, более глубокий уровень диалога, приближаемся к его, диалога, пределам, основаниям; а раз так, то и разговор адептов двух традиций непременно разобьется о предельное противоречие несовместимых друг с другом "логик" или даже аксиом. Однако, попытаюсь возразить я, подобный "покой" предельной разрозненности лучше софистического хаоса; смелый взгляд на первичные и вторичные элементы той или другой религии, несомненно, представляется честному, совестливому исследователю драгоценнее долгого неплодотворного обсуждения мнимых противоречий или фактов-"изводов" из так и не осмысленных ("имплицитных", – сразу сказали бы философы-корифеи) оснований религиозной системы. Более того, ввиду отсутствия прецедента подобного рода масштабной дискуссии, мы не вправе заключать и о ее бесплодности. Кто знает – быть может, именно диалог о том, что стоит за повседневными – или историко-догматическими – данностями религиозной культуры убедит оппонента в богатстве и (или) истинности неоднозначного, но необычайно насыщенного опыта православной Церкви.

Наконец, подытожу. Суть моего размышления об апологетике такова: "защитная" дисциплина, считавшаяся больше риторической, нежели фундаментально-теоретической, апологетика должна быть вновь слита с единой теологической наукой; при этом ею не могут не быть использованы достижения как инославной и иноверной апологетики, так и современной философии, значительно расширяющие ее кругозор и метод. Верность шаблонам "ветхой", "старой" апологетики, в свою очередь, неизбежно приведет и к интеллектуальным, и к человеческим потерям православия в обществе, все больше и больше внимания уделяющем важнейшим вопросам популяризируемых наук о человеке. Все это, повторюсь, вовсе не означает исчезновения моделей "ветхой", "риторической" апологетики – все они только подвергнутся ревизии, очищающей их от "налета" средневековых аргументов и предвзятости конфессиональной "слепоты", неточности, обусловленной незнанием или невнимательностью авторов-классиков.

Завершая свою заметку, считаю своим долгом вкратце упомянуть о результатах, заставляющих скептика с надеждой взглянуть на "вычитанное" мною выше будущее русской православной апологетики. После многолетних исследований исламской и антиисламской доктрин и апологетик, автор этих строк вывел, как ему кажется, "логику" послания Корана и сунны, использованную им как в научных, так и в апологетических его работах. Отвергая "экзистенциальное", "бытийное" время древних религий, обретшее строгое свое толкование в литургическом времени христианского таинства (единстве вневременной, предвечной Жертвы с исторической Жертвой Христовой и приносящейся бескровной Жертвой), традиционный ислам предлагает свое, "линейное" понимание времени, которое разбивает понятную христианину логику символа. Религиозный символ в исламе становится, таким образом, теоретическим конструктом, свойственным памяти, – но не живым феноменом-процессом, преображающим священную жизнь верного [9].

О логике религиозных систем убедительно пишет и мой дорогой друг и коллега, блестящий знаток доктрины "Свидетелей Иеговы" А. Григорян, чью статью "Исказила ли эллинистическая философия христианство" [10]с уверенностью можно назвать популярным введением в методологию "новой" апологетики. Успех диалога с религиозными традициями, считает Григорян, начинается с консенсуса об отличиях, существующих между разными "языками" мышления – а потому дискуссия должна, согласно ему, начинаться только после глубокого, взвешенного анализа и рассматриваемого языка, и означаемого им смысла. В своей статье А. Григорян стоит на позициях академического богословия и религиоведения – и уже поэтому предложенный им материал заслуживает внимания как сам по себе, так и в связи с цитируемыми им положениями концепций У. Олбрайта, Дж. Барра и Ж. Даниэлу.

Фарес Нофал

Ставрос - 30.05.2017.

Использованная литература

1. См., напр.:(Алфеев), Иларион, еп. Православное богословие на рубеже эпох. К., 2002. С. 462-468 и др.

2. Закономерные вопросы специалистов вызывают и сочинения некоторых "конфессиональных" авторов. В качестве примера такого типа работ уместно упомянуть более чем спорную статью популярного на Украине патролога Ю.П. Черноморца:Черноморец Ю.П. Паламизм: необходимость критического переосмысления. http://theology.in.ua/ua/bp/discussions/critic/40336 (дата обращения - 18.03.2017).

3. Vidal, J. Sacré, symbole, créativité. Broché, 1990. P. 88-193. На наш же взгляд, вершиной русской христианской рефлексии о "логике" религиозного сознания по сей день остаются фундаментальные работы А.Ф. Лосева – и, в том числе, знаменитая "Диалектика мифа". См.:Лосев А.Ф. Философия имени. М., 1990; Лосев А.Ф. Философия, Мифология, Культура. М., 1991.

4. Боков Г.Е. Философское наследие Фридриха Ницше и теология "смерти Бога"// Философский журнал. №1, 2015. С. 67-87. См. также мои рассуждения о мысли Ницше:Нофал Ф.О. "Прощенный" Ницше? Великопостная апология "скоромной" философии http://www.bogoslov.ru/text/5198997.html(дата обращения - 18.03.2017).

5. Имеются в виду проекты А. Бадави и А. ал-Джубрана; в этой связи интересна преемственность экзистенциализма П.А. Флоренского и Н.А. Бердяева платоническим концепциям св. Отцов IV – VII вв.

6. (Алфеев), Иларион, еп. Православное богословие на рубеже эпох. К., 2002. С. 464-465.

7. Правда, в философско-религиозном, а не апологетическом ключе.

8. (Мануссакис), Дж. П. Бог после метафизики. Богословская эстетика. К., 2014. Вопрос о "православном экзистенциализме" греческих авторов (например, митр. Иоанна (Зизиуласа)), ввиду его спорности, я умышленно оставляю за пределами настоящей работы.

9. Об этом я достаточно подробно пишу в двух своих пока что не изданных работах – в "Философии исламо-христианского диалога" (на русском языке) и "Кресте и времени" (на арабском языке).

10. Григорян А. Исказила ли эллинистическая философия христианство. http://stavroskrest.ru/content/iskazila-li-ellinisticheskaya-filosofiya-hristianstvofilosofiya-hristianstvo(дата обращения - 18.03.2017).

 

 
Читайте другие публикации раздела "Апологетика - защита христианской веры и Православия"
 

Миссионерско-апологетический проект "К Истине"

Читайте также:



© Миссионерско-апологетический проект "К Истине", 2004 - 2018

При использовании наших оригинальных материалов просим указывать ссылку:
Миссионерско-апологетический "К Истине" - www.k-istine.ru

Рейтинг@Mail.ru